Димов Олег Афанасьевич

(14.04.1951-16.05.2013)

нажмите, чтобы увеличить

«Все мои изданные книги посвящены Забайкалью. Я – коренной забайкалец, который отчаянно и безнадежно влюблен в свой край…», говорил о своем творчестве, о себе забайкальский писатель Олег Афанасьевич Димов.

Будущий писатель родился в Забайкалье, селе Усть-Дурой Шилкинского района. Детство прошло в поселке Первомайский, среднюю школу окончил в Чите. После школы работал в топографической партии. В 1969г. был призван в армию, служил в Заполярье, в Тикси. После службы поступил в Московский геологоразведочный институт. Несколько лет работал в геологических экспедициях. Профессия геолога подарила ему много интересных, незабываемых встреч с замечательными людьми. Именно эти встречи, влюбленность в свой край привела его в литературу. Он решает всерьез заняться литературой. Поступает в Московский литературный институт, который заканчивает в 1986 г.

нажмите, чтобы увеличить

Его произведения публиковались в центральных газетах, журналах в Москве, Минске, Чите, Иркутске. Олег Афанасьевич работал редактором, старшим редактором, заведующим Читинским отделением Восточно-Сибирского книжного издательства, литературным консультантом в Читинской писательской организации. В 1989г. вышла в свет его первая книга «Маршруты вдоль светлой реки», а затем появились повести «На исходе тревожного лета», «Берег волчьей ягоды» и другие. Герои его произведений: оленеводы, горняки, геологи, водители, простые сельские труженики.

В 1996г. О.А. Димов принят в члены Союза писателей СССР (России).

нажмите, чтобы увеличить

В самые нелегкие, экономически трудные для страны 90-е годы он овладел новым делом. Организовал издательско-полиграфический комплекс «Поиск». Благодаря Олегу Афанасьевичу увидели свет многие книги известных писателей, поэтов и начинающих литераторов Забайкалья.

В 2001г. писатель обращается к новым жанрам. Он пишет фантастическую повесть «Прерванная охота» и пьесу «Сибирская быль».

В 2006г. на региональной выставке-презентации «Читинская книга» его новая повесть «Сказ о Федоре, Дарье и Забайкалье, в котором они живут» была признана лучшей книгой года.

Олег Афанасьевич является составителем уникального по содержанию и оформлению издания «Даурское диво». Это книга о природе Забайкалья, о прошлом нашего края, истории освоения далеких земель, его людях.

нажмите, чтобы увеличить

В 2011г. вышла очередная книга О. Димова «Дети длинных ветров», куда вошли две ранее изданные повести и новые работы писателей.

В этом же году писатель стал лауреатом премии губернатора Забайкальского края в области литературы им. Михаила Вишнякова за цикл православных рассказов «Рождение человека». Это духовные притчи о добрых и умных людях, которые потерялись в жизни, но нашли свой путь через православную веру.

Олег Афанасьевич был полон творческих сил, замыслов, но помешала тяжелая болезнь. Писатель ушел из жизни 16 мая 2013 года.

Отдельные издания

Маршруты вдоль светлой реки: повесть. – Иркутск, 1989. – 216 с.

На исходе тревожного лета: повесть. – Чита, 1993. – 203 с.

Сибирская быль: комедия в двух действиях // Сибирская быль: Комедии /А.Н.Гордеев, О.А. Димов.– Чита, 1999. – С. 39-72.

Берег волчьей ягоды: повесть, рассказы. – Чита, 200. – 240 с.

Прерванная охота: фантастическая повесть / А. Гордеев, О. Димов // Не бойся темного сна.– Чита, 2001. – С. 100-174.

Кырыния: путевые размышления. – Чита, 2003. – 40 с.

Сказ о Федоре, Дарье и Забайкалье, в котором они живут. – Чита, 2005. – 220 с.

Дети длинных ветров: повести, рассказы. – Чита, 2011. – 336 с.

После крещения: православные рассказы. – Чита, 2013. – 64 с.

Рождение человека: рассказ. – Чита, 2013. – 52 с.

Из жизни в жизнь: роман. – Чита, 2013. – 536 с.

ПОСЛЕ КРЕЩЕНИЯ

Притча

1. ПРЕДТЕЧА Порой киты выбрасываются на мелководье, долго и мучитель¬но умирают. Пореченцы не знают, зачем киты это делают. Зато чер¬ная огромная субмарина лежала на песке по причине ликвидации военного флота. Федеральная земля Поречье служила торговому миру и своему континенту пятью морскими незамерзающими портами. Поречье нужно всем и могло не опасаться за свою безопас¬ность, но, в силу исключительного географического положения, считало себя морской державой, а держава должна иметь флот. И Поречье приобрело субмарину. Двадцать лет непрерывных боевых походов состарили лодку, как и настоятеля судовой церкви про¬тоиерея Ферапонта, который, прежде чем облачиться в сверкаю-щую золотом ризу, был морским офицером. Его легкий погранич¬ный катер в устье реки налетел на топляк - Ферапонт, стоявший у штурвала, продолжил движение вперед по воздуху со скоростью 30 узлов. Катер захлебнулся водой, хлынувшей через пробоину, за¬тонул едва ли не раньше, чем Ферапонт пришел в себя. Дрейфуя по течению, увлекающему его в открытое море, понимал - чуда не случится, пришел час исхода. Невысокие ласковые волны нежно покачивали Ферапонта, подготавливали к вечному забвению в пу¬чине. Рыдающе вскрикивали чайки, мятущиеся над головой. Было не то чтобы страшно, а трепетно; он в волнении всматривался в морскую даль, как в тайну, которая неминуемо скоро откроется перед ним, и он что-то узнает... Перевернувшись на спину, стал смотреть в прозрачное глубокое небо, которому волны будто обещали отдать Ферапонта, приподнимая его, опуская и снова вздымая вверх. И, движимый не отчаянием, потому что отчаиваться было поздно, а каким-то наитием, Ферапонт взволнованно сказал:

- Как морской офицер я достойно приму смерть, Господи. Но, если ты есть и если я тебе нужен, если чем-нибудь могу послужить тебе, спаси меня, и я уверую, потому что как можно после этого не уверовать. Но если я недостоин твоей помощи, то прости мне эту дерзость, что беспокою тебя. Рядом, в нескольких метрах от него, взбурлила волна, всплыл спасательный круг, оторвавшийся от затонувшего катера, под¬прыгнул над водой. Через двое суток Ферапонта в море подобрало судно таможенников. Новое, менее романтическое, правительство Поречья ликвидировало потешный флот, состоящий из одной подводной лодки, и Ферапонту стало негде жить. Субмарину продавали по цене метал¬лолома, протоиерей выкупил ее на скопившееся за двадцать лет по¬ходов содержание. Лодку Ферапонт уложил на золотой песок реки недалеко от столицы Поречья. С ним остались пять офицеров, не захотевших расстаться со своим духовником. Со временем все они, кроме Ферапонта, удачно женились. По истечении нескольких лет двенадцать детей играли в прятки на трех палубах субмарины. Библейский пророк Иона провел трое суток в чреве кита, после чего был исторгнут на сушу. Он предвосхитил Воскресение Господа Иисуса Христа на третий день по смерти. Зачем же он, Ферапонт, двадцать лет пенил воды морей и океанов в чреве субмарины? Господь дал ему жизнь и целый мир, а он Господу - всего-то лишь служение в скромной судовой церкви. Протоиерей находил, что таланты, данные Господом, он зарыл в землю, отчего невыразимо страдал, покаянно плакал на молитвах, на литургиях сменял несколько носовых платков, увлажненных - хоть выжимай! - обильными слезами. Многие относили это насчет расстройства нервов и здоровья, вызванных длительным подводничеством, а злые люди в городе судили между собой, что батюшка тронулся умом. Двадцать лет молитвенного бдения в судовой церкви и постнической жизни по монастырскому уложению вознесли и преобразили батюшку до ведомых только ему высот и откровений. На исповеди он мог подсказать забытый духовным чадом грех или заведомо утаиваемый по причине стыдливости. Иногда батюшка Ферапонт предостерегал своих чад от сомнительных помышлений и намерений. Кто ослушивался по маловерию, имел возможность убедиться, что батюшка был прав. Осев на берегу и поближе узнав жизнь, батюшка возмутился духом безбожия своего народа.

Протоиерей возвращался из Воскресенского монастыря, где исповедался у настоятеля и причастился Святых Тайн. Сияло солнце, отражаясь в окнах зданий, город, не любимый Ферапонтом за суетную пустоту жизни, казался прибранным и приличным. На газоне, в траве, вниз лицом лежал мальчишка лет десяти, рядом - пакет с клеем и кепка. На затылке белесой головы выстрижены волосы, чтобы прикладывать вату, смоченную ацетоном. Люди, живо разговаривая и смеясь, проходили мимо. Батюшка подобрал кепку, положил мальца на правое плечо, без роздыху пронес четыре морских мили до дебаркадера, устроенного возле субмарины. В свои пятьдесят пять лет протоиерей был широк в еще крепких плечах, благообразен, с сияющими, будто морская пена, бородой и россыпью волнистых волос на плечах. Чуть удлиненные глаза цвета морской волны и более светлая кожа, чем у жителей континента, выдавали в нем пореченца, потомка морян, некогда на утлых суденышках, обтянутых моржовой кожей, пересекавших моря в поисках новых земель. При душевной умиленности перед всяким человеком, как образом Божьим, батюшка был человеком решительным, имел твердый характер и, как предавший себя в руки Господа, не знающим страха перед жизнью и смертью. Офицер - судовой врач оказал подростку медицинскую помощь. Дети сходятся быстрее и легче, нежели взрослые. После дневного похода по субмарине с двенадцатью проводниками мальчонка нашел батюшку в его каюте, повалился на колени, целовал нательный крестик и просил оставить его на лодке. - Да ты, чадо, крещеный! - изумился батюшка и воскорбел до слезы. Найденыш не помнил своего имени, знал только кличку - Ацетон. Нарекли его Петром в честь сиятельного первозванного апостола Симона. Протоиерей положил себе с того дня вырастить и воспитать двадцать сирот, дабы искупить у Господа бесталанные годы, прожитые в бессмысленном бродяжничестве по океанам. Беспризорников находил в городе, а более того - в портах, где они промышляли воровством, жили на заброшенных баржах. Ново насельники, отъевшись на субмарине, частенько сбегали, не забыв чего-нибудь прихватить на память о добром батюшке. Некоторые возвращались. Когда число воспитанников приблизилось к двадцати, мужской и женский монастыри предложили батюшке взять еще двадцать сирот, на содержание которых будут присылать провиант и средства. Инок и две инокини, в мирской жизни - бывшие педагоги, были переданы на лодку в наставническую помощь. Воспитанники приюта - беспризорники и бродяжки легко несли военно-монастырское послушание на субмарине, где всякому делу свой час: молитвам, занятиям, отдыху, играм, сну. Даже наказание - работы по приборке палуб и на камбузе - принимали с шальной радостью. Они впервые узнали любовь, ее преображающую и притягательную силу. Оказывается, они еще кому-то нужны. С тех пор минуло пять с небольшим лет.

ПОИСК ПО САЙТУ


Приглашает видеозал
Мы на YouTube
Мы ВКонтакте


Top.Mail.Ru